Психологический центр «Здесь и теперь»
+7 (495) 724-80-43

 

 

 

МЫ СПИМ, А ХЕЛЛИНГЕР РАБОТАЕТ

Екатерина Дагаева

Обычно я с трудом верю в чудесные исцеления. Точнее сказать, я в них вообще прочно не верю. Не верю, но влилась вот в ряды чудесно исцеленных.
Произошло это на группе расстановок по методу Б.Хеллингера. Там, в расстановке, неожиданно для меня, всплыла давняя семейная трагедия.

Ничего из этой трагедии я не помню. Но понимаю, что она сильно повлияла на мою жизнь. Сломала что-то важное. В самом начале.

Мой дед, мамин папа был помощником капитана дальнего плавания. Он плавал на таких большущих кораблях, которые правильно называть судами, по-моему. Он уплывал надолго, месяцев на шесть. И всегда привозил что-нибудь особенное - бочку грибов, или какие-нибудь волшебные туфли. Он был ужасно добродушным и всех на свете ужасно любил.

Говорят, дед полюбил меня сразу, как только узнал о маминой беременности. Сразу сказал, что будет девочка. И Катей меня назвал он. А когда я родилась, возился со мной, купал-гулял. И все время говорил «Катя-Катя-Катерина, нарисована картина». Собирался уходить на пенсию. Для того, чтобы сидеть со мной. Он собирался посвятить мне всю оставшуюся жизнь. Строил планы, куда со мной ходить и в какой кружок отдать.

И погиб. 1 августа 1981 года. Меня тогда не взяли чудом. Почему-то оставили дома в последний момент, никто не помнит почему. Пьяный дяденька на большом Камазе вылетел на встречную полосу. Дедушкина машина был чуть выше его колеса. Дедушка умер мгновенно. Бабушка и ее сестра выжили чудом.

Только спустя двадцать с лишним лет я поняла, чего лишилась тогда. У меня мог бы быть человек, который бы любил меня. Просто так. Баловал бы меня. Играл, дурачился, встречал из школы. Покупал игрушки. Водил показывать огромные корабли. Все бы могло быть иначе. Мир вокруг мог бы быть чуть ярче. Все вокруг могли бы быть другими - не такими печальными, не такими спешащими, не такими серьезными... Сейчас я понимаю, что сломалась семья, сломалась система, которая держала людей вместе, помогала, давала силы. И остались отдельные люди. Маленькие, раздавленные. Сломанные.

Осталась я, совсем крошечная. И осталась мама, совсем молоденькая.

У меня, сколько я себя помню (а помню я себя смутно) всегда болела голова. В строго определенном месте – там, где голова кончается и начинается шея.

И в тот день, на группе расстановок по Хеллингеру голова привычно болела.

В моей расстановке было всего три человека – я, мама и дедушка. И хорошо было видно, как я «замещаю» дедушку для мамы. По всем законам жанра:) все были расставлены по местам. Дедушка – это дедушка, я – это я. Слишком маленькая, чтобы быть дедушкой.

Через 5 минут после расстановки я вдруг вспомнила, что дедушка умер от «перелома основания черепа» - от перелома в том месте, где всегда болела моя бедная голова.

Через 30 минут голова прошла.

Она не болит уже две недели. Каждый день с утра я осторожно кручу головой: болит? Нет, не болит...

На днях поеду к дедушке на кладбище. Я никогда раньше не была на его могиле. Странно, но мне просто не приходило в голову придти туда.

Поеду, скажу спасибо человеку, которого толком и не знала. Но который очень любил меня. И которого очень люблю я.