Психологический центр «Здесь и теперь»
+7 (495) 724-80-43

Эта статья об особенностях речевого взаимодействия клиента с психологом (психотерапевтом), о том, как клиент может дисквалифицировать собственные высказывания и о том, что мешает наиболее полному самовыражению клиента и соответственно, его осознаванию в процессе психологического консультирования.

Как известно, все коммуникативные механизмы делятся на две основные группы:

  1. Вербальная коммуникация, когда в качестве знаковой системы используется речь.
  2. Невербальная коммуникация, которая использует неречевые знаковые системы.

Сюда относятся жесты, мимика, пантомимика, вокализация, тональность голоса, паузы, смех, покашливание, плач и т.п. Установлено, что опытный психолог может «считывать» и интерпретировать около 2000 невербальных сигналов, поступающих от клиента.

Предмет нашего рассмотрения сегодня - речь клиента в консультативном диалоге.
Ведь речь – это и средство общения и уникальное исследовательское явление, позволяющее раскрыть глубинные закономерности внутренней жизни человека.

Речь выступает одновременно и как источник информации, и как способ воздействия на собеседника. То есть клиент, во-первых, сообщает нам информацию о себе и своей жизни. А, во-вторых, тем, что и как он говорит (или не говорит), клиент старается произвести определенное впечатление на психолога, воздействует на него, управляет процессом беседы.

Каждому из нас хочется быть понятым, услышанным, мы все стараемся выразить себя наиболее полно. Подобно осознанности, самовыражение также варьируется по качеству у разных людей. Гештальт-терапевт занимается тем, что интенсифицирует самовыражение индивида для того, чтобы клиенту удалось по-настоящему «встретиться» с собой и с другими.

Сегодня мы остановимся на некоторых особенностях речевого взаимодействия клиента с психологом, и попробуем понять, что же собственно клиент хочет сказать «своими словами»?

Если бы мы были не людьми, а компьютерами в человеческом обличии, то в нас бы заложили программу для наиболее эффективной коммуникации. И тогда наша речь отвечала бы четырем критериям.

  1. Критерию простоты, под которой понимают краткость, законченность фраз, содержащих понятные слова без аббревиатур, специальных терминов и определений.
  2. Критерий ясности информации, предполагающий, что после получения сообщения реципиент (воспринимающий) может однозначно ответить на вопросы: что, как, сколько, где, когда, почему.
  3. Наша речь слышалась бы как заслуживающая доверия, то есть разные ее части ни в коей мере ни противоречили бы друг другу.
  4. Критерий уместности сообщения. То есть, то, что мы говорим, было бы сказано в удачно выбранное время с учетом индивидуальных особенностей собеседника.

Отсюда понятно, что если клиент говорит сложно для восприятия, запутанно, противоречит сам себе или его сообщения неуместны, то эти особенности должны быть в фокусе нашего внимания.

Самовыражение клиента часто притупляется такими речевыми действиями, как минимизация, окольность, неопределенность и др. В таких случаях ясность и прямота экспрессии снижена.

Например:
Клиент: Чувствую некоторую усталость, немного надоело. Наверное, я немного раздражен вами. Возможно, сейчас мне не очень хочется быть здесь.
Терапевт: Я заметил, что вы используете очень много всяких «наверное», «некоторые», «возможно»… Пожалуйста, расскажите еще раз о ваших чувствах, опуская «словесный мусор».
Клиент: Я устал. Да, устал. Чувствую раздражение и скуку. Я бы хотел улечься в постель, а не сидеть здесь. Нет. Не совсем так. Ужасно хочется отдохнуть, но мне достаточно интересно, чтобы остаться.

Частым источником минимизации является использование противительного союза «но», т.е. само появление этого слова уже может быть сигналом для психолога. Подчас союз «но» употребляется слишком часто, дисквалифицируя высказывания, отбирая часть их весомости или значения. В любом случае «но» является слышимым отражением конфликта. «Да, но…», «Я бы хотел сделать это, но…», «Вы мне нравитесь, но…» Посредством такой неопределенности индивид избегает принятия какой-то стороны или полного переживания какой-либо половины своего высказывания - каждая половина обесценивает другую. Гештальт-терапевты в такой ситуации могут предложить клиенту, чтобы тот проиграл каждую из сторон или преувеличил какую-нибудь одну. Кроме того, терапевт может попросить клиента не использовать слово «но», а использовать вместо него «и».

Например:

Кл.: Я держусь в стороне от вас, но мне нравится ваше спокойствие.
Т.: Попробуйте сказать «и» вместо «но».
Кл.: Я держусь в стороне от вас, и мне импонирует ваше спокойствие. Ну конечно! Это на самом деле, правда.

Противоположностью минимизации является катастрофизация. Например, «моя жизнь ужасна», «он поступил со мной не по-человечески», «в голове не укладывается», «это совершенно невозможно» и т.п. Если в случае минимизации стоит работать на увеличение экспрессии, то в случае катастрофизации стоит снизить накал страстей и попробовать разобраться, а что же так «ужасно», «неприемлемо» или «бесчеловечно».

Еще одним вывертом языка, непосредственно поднимающим вопрос прямоты высказывания, является использование слов «то» и «это» вместо определенного содержания.

Например:
Кл.: Он хотел, чтобы мы сделали то, с чем я не мог согласиться. Он так настаивал на этом, что это стало предметом наших бесконечных стычек…

Перлз первым предложил использовать «я» вместо «это» в работе «Эго, голод и Агрессия». Он придавал большое значение этой, казалось бы, банальной детали языка. Перлз говорит: «Каждый раз, когда вы применяете точное словесное соответствие языка Эго, вы самовыражаетесь, вы помогаете развитию своей личности».

Тут я хочу сразу подчеркнуть, что психологи, особенно начинающие, грешат, делая две основные ошибки. Они или вообще не вмешиваются в речь клиента, не уточняя и не проясняя содержание. Или, набравшись психологического инструментария, начинают исправлять все его высказывания. Я думаю, стоит прислушиваться к контексту беседы. Иногда стоит и пропустить несколько «Это», если просьба о замене слова прервет экспрессию, нарушит концентрацию на образе, отвлечет клиента от идентификации с представляемым характером и т.п.

Следующий пример избегания прямой экспрессии и использования местоимения «я» связан со слиянием.

Например:
Первый кл. на группе: Мы все взвинчены. Не уверены. Не уверен, что всем нравится, что здесь происходит.
Второй кл.: Говори за себя.
Первый кл.: Ну, я взвинчен…

В данном случае «мы» служит лесом, скрывающим отдельное дерево, влекущим нежелание принять ответственность за переживание.
Может встречаться конфлуэнция с той или иной группой людей, в области разделяемых этой компанией идей, ценностей или правил. Нередко приходится слышать: «В нашем роду все женщины сильные, мы умеем тянуть лямку» – от особ, находящихся «при последнем издыхании» и желающих в результате психотерапии «увеличить свою работоспособность». Вариант отдыха не рассматривается: ведь это означало бы отказаться от семейных норм, стать «белой вороной» в своем роду. Конфлуэнция второго рода как сопротивление проявляется в следующем:

  • используется местоимение «мы» вместо местоимения «я» или «вы» (например, «мы с вами умные люди»);
  • повторяющиеся попытки прийти к «негласному соглашению» с терапевтом, типа: «вы, как женщина, конечно, меня понимаете» или «как всякий разумный человек, я, естественно... и вы, конечно...»;
  • частые упоминания о семье, группе, коммунистической или иной партии в контексте «само собой разумеющихся вещей»;
  • заявки на сеансе, касающиеся отношений с близкими людьми: «хочу разобраться со своей дочкой. Она...» (далее следует описание ее проблем, которые клиент хочет решить «за нее» в ее отсутствие).

Я думаю, вам уже стало понятно, что в речи клиента проявляются психологические защиты, и психолог не может не обращать на это внимание.

Проявления ретрофлексии:

  • да, но… (мы уже про это говорили). Т.е. описания того, что человек никак не может сделать в жизни, хотя собирается; хочет, но не может сделать чего-то в сеансе (субличность «внутренний саботажник»);
  • обилие возвратных грамматических форм (винюсь, стыжусь, делаюсь и т. д.);
  • «холодные» и отстраненные рассказы об эмоционально травматичных событиях;
  • «рассказы о…» – подробные рассказы о прошлом или о событиях, не относящихся напрямую к делу, всякого рода объяснения, где рассказчик говорит о себе, лишая свою вербальную продукцию всяческой выразительности. По сути, заговаривание своих собственных актуальных переживаний.
  • воспроизведение вслух внутреннего диалога («с одной стороны... с другой стороны»). Здесь хочется обратить ваше внимание на следующий аспект речевых сообщений клиента, который ставит перед терапевтом вопрос: «А с кем разговаривает клиент?» Это проявление переноса клиента, когда он ведет беседу вроде с психологом, но, по сути так, как будто обращается к какому-то значимому персонажу из своей жизни.

Также часто встречаются безличные утверждения. В речи клиентов звучат слова: «так случилось» или «так получилось». Помните, как герой Тихонова в известном фильме«Доживем до понедельника», говорит: «В безличных предложениях есть какая-то безысходность. Не к кому обращаться и не на кого жаловаться». Имеется в виду, что не понятно, кто отвечает за происходящее.

Например:
Кл на группе.: Вижу, что на меня смотрят… Замечают, как потеют мои руки… Как дрожит мой голос. Страшно…
Т.: Вы говорите, как сторонний наблюдатель: «Смотрят, страшно». Вы же, по сути, говорите: «Я боюсь».
Кл.: Да, это верно. Именно этого я и хочу больше всего, чтобы совладать с собой и сказать «Я».

В приведенном примере видны проявления проекций клиента. Признаки проекций, независимо от их вида, обладают известным сходством. Вместо местоимения «я» в речи будет употребляться местоимение «он», «они», «все другие» и т.д.

Примеры:

  • речь обеднена «я-высказываниями». Вместо них – «ты-высказывания»: интерпретации, оценки; суждения о том, что другой делает (думает, представляет собой) и рассуждения на тему, почему это с ним происходит;
  • многочисленные предположения о чувствах и отношениях других в свой адрес (часто со стороны терапевта). Они могут проявляться в виде высказываемых убеждений, типа: «Меня все перебивают, потому что ни в грош не ставят», а могут в виде вопросов, не спровоцированных напрямую адресатом подозрений: «Чего ты на меня так смотришь?», «Что ты имеешь в виду, опять что-то не так?» и т.д.;
  • «объяснения» своих переживаний и состояний с помощью безличных обстоятельств: погоды, ситуации, социальных условий и т.д.
  • предсказания событий или чьего-то поведения: «Опять перехожу на новую работу. К бабке не ходи, начальник меня возненавидит с первого взгляда».

Рассмотрим два примера проективных посланий.

Кл А (несколько извиняющимся тоном):
– Я знаю, что у меня нет причин считать, что вы меня осуждаете, но я все равно так думаю и ничего не могу с этим поделать.

Кл В (обвинительным тоном):
– Вы, психиатры паршивые, все любите вот так сидеть в кресле и судить людей, но мне плевать, что вы там думаете!

Предположим, что в реальности психотерапевт начинает сессию с каждым из этих клиентов, находясь в искренне дружественной, заинтересованной, безоценочной позиции.Судя по содержанию, клиентов беспокоит примерно одно и тоже: терапевт может принять по отношению к ним жесткую оценочную позицию. Оба клиента проецируют на терапевта интернализованный критикующий объект. Однако их коммуникации сильно различаются по следующим трем аспектам.

Во-первых, Кл А обнаруживает признаки наблюдающего Эго, части собственного «Я», которая может видеть, что его фантазия совершенно не обязательно соответствует реальности, в этом случае проекция Эго-дистонна. Кл В, с другой стороны, переживает проецируемое как точное описание позиции терапевта; его проекция Эго-синтонна. Он настолько убежден в этом, что тут же предпринимает встречную атаку в ответ на нападение, которое, как он уверен, уже планирует терапевт. Здесь имеет место слияние когнитивных, аффективных и поведенческих измерений опыта, характерное для примитивных процессов.

Во-вторых, проективные процессы двух клиентов различаются в том, насколько они достигают защитной цели – избавления от неприятного чувства. Кл А вывел вовне критическую позицию и испытывает облегчение, сообщая о ней. Кл В проецирует и, в то же время, сохраняет ее. Он приписывает ее другому человеку, но это не избавляет его от того обстоятельства, что он чувствует себя осуждающим. Кернберг характеризует данный аспект проективной идентификации как «сохранение эмпатии» с проецированным содержанием.

Наконец, коммуникации клиентов имеют совершенно разное эмоциональное воздействие. Терапевту легко симпатизировать клиенту А. Между ними может быстро сформироваться рабочий альянс. С клиентом В терапевт столь же быстро начнет ощущать себя именно таким, каким тот его воспринимает: равнодушным, осуждающим и не собирающимся тратить энергию, необходимую для того, чтобы попытаться проявить заботу об этом пациенте. Иными словами, контртрансфер терапевта с первым пациентом может стать позитивным и мягким, со вторым – негативным и интенсивным.

Наиболее частыми проявлениями ухода от прямых высказываний в терапевтической ситуации являются: предложение информации (советы), поиск обычных объяснений, дискуссии по философским или моральным вопросам или по значению слов. Ф. Перлз говорил: «Почему» и «потому что» в Гештальте считаются грязными словами. Они ведут лишь к рационализации... Я выделяю три разряда подобной продукции: дерьмо цыплячье - это «доброе утро», «как дела?» и т.д.; дерьмо собачье - это «потому что», рационализация, извинения; и дерьмо слоновье - это когда говорят о философии, экзистенциальной Гештальт-терапии и т.д.- как раз этим я сейчас и занимаюсь».

Остановимся отдельно на рационализации. Прототипом такой ситуации является знаменитая басня «Лиса и виноград». Не имея возможности достать столь желаемый виноград, лиса, в конце концов, понимает бесплодность своих попыток и начинает словесно «заговаривать» свою нереализованную потребность: виноград зелен и вообще вреден, да и хочу ли я его?

Каждый человек хочет знать, что каждый его шаг логичен, что у всего есть причина и следствие. Мир должен быть управляемым, регулируемым, прогнозируемым в своем развитии. Рациональные объяснения придают уверенность, снимает тревогу, напряжение. Однако, используя рационализацию, человек не решает проблему, из-за которой эта защита возникла. Рационализация направлена на сохранение статус-кво жизненной ситуации. Нежелание перемен необходимо обосновать. Для сокрытия истинной мотивации поведения идеально подходит рационализация.

Отсюда задача психолога – выявить «желаемое» и помочь клиенту найти новые способы его достижения без потери самоуважения, вместо того, чтобы поддерживать его попытки самооправдания.

Интеллектуализация — психологический процесс, относимый к механизмам психологической защиты, заключающийся в бессознательной попытке «абстрагироваться» от своих чувств. Например, комментарий «Ну да, естественно, я несколько сержусь по этому поводу», брошенный мимоходом, равнодушным тоном, предполагает, что сама мысль о чувстве гнева теоретически приемлема для человека, но его актуальное выражение все еще блокировано.

Рационализациями и интеллектуализациями часто пользуются такие типы клиентов как монополисты. Они много и широко говорят о себе, рассказывают бесконечные истории из своей жизни, непрерывно болтают, так как, когда молчат, начинают испытывать тревогу. С таким клиентом помогает техника резюмирования, показывающая партнеру, что его слышат, и позволяющая перейти на следующий этап разговора.

Противоположная ситуация – молчание и пассивность, когда клиент долго держит паузу или дает односложные ответы. Это настоящее испытание для терапевта, за которым могут стоять разные причины. Например:

  • боязнь и неумение говорить о себе;
  • боязнь выглядеть глупым;
  • страх перед авторитетом терапевта;
  • боязнь быть отвергнутым;
  • недоверие к терапевту;
  • непонимание того, что происходит;
  • скрытая враждебность к психологу;
  • и т.д..

Наша задача – помочь клиенту начать говорить, так, чтобы он увидел, что ничего ужасного не происходит. Самые простые способы следующие: спросить: «О чем ты молчишь?»; поинтересоваться: «Если бы твое молчание было историей, то о чем бы она была?». Можно попробовать предложить клиенту взглянуть на ситуацию со стороны: «Представь, что ты смотришь со стороны на человека, который молчит и отвечает только «да» и «нет». Как ты думаешь, почему он так делает?»

Вопросы.

Вопросы бывают разными.
Закрытые, которые предполагают ответ «да» или «нет». Например, «Вы считаете, мне надо уволиться с работы?» Закрытые вопросы демотивируют, они как бы «припирают психолога к стенке». Кроме того, много закрытых вопросов создают ощущение допроса.

Открытые вопросы, как правило, начинаются с вопросительных слов: кто, что, где, когда, зачем, почему, сколько, кому, как, чем...? Особенно внимательно следует относиться к вопросам, начинающимся со слов «почему?», «по какой причине?» В них часто скрыт упрек, они воспринимаются как обвинение, вынуждающее психолога оправдываться. Например: «Почему вы на меня сердитесь?» или «Почему вы не знаете этого?» или «О чем вы думаете?»

Наводящие вопросы. Например, «Вы же разделяете мнение о том, что психологические тренинги могут принести вред психическому здоровью человека?» или «А вы не думаете, что я был прав?» Вопросы, относящиеся к этой категории, побуждают психолога подтвердить сказанное клиентом. В наводящем вопросе уже формулируется определенное мнение. Задавая такой вопрос, клиент внушает свое мнение и исподволь оказывает влияние на ход разговора так, что психолог не сразу осознает это.

Альтернативные вопросы. Например: «Так мне что, начать ходить к вам на индивидуальную терапию или поехать на интенсив?» Во-первых, такой вопрос всегда задает с позиции «или-или» и в нем исключается позиция «и-и» и позиция «ни то - ни другое». Во-вторых, тоном голоса клиент как бы «давит на одну чашу весов», то есть на словах предлагается какой-то выбор, а на деле выбор уже сделан. Однако, здесь следует учитывать, каким тоном задается вопрос. Иногда альтернативный вопрос – это просто попытка резюмировать информацию и как-то в ней сориентироваться.

Обоснованные вопросы. Пример: «Если тема, о которой мы начали разговаривать, касается моей семейной жизни, то мне бы хотелось задать вам несколько вопросов. Замужем ли вы? Есть ли у вас дети? Какой у вас опыт работы с супружескими проблемами?»

Встречный вопрос – это хороший способ перехватить инициативу в разговоре. Это вопросы типа: «Зачем ты это спрашиваешь? Что конкретно тебя интересует? А ты как думаешь?» и т.п. Клиент, таким образом, активно защищается в разговоре, нападает с целью выиграть время на раздумья и получить дополнительную информацию.

Какие бы вопросы не задавал клиент, важно помнить: кто задает вопросы, тот управляет процессом беседы. Но куда он ее ведет? Какова его истинная цель? Как дать убедительный ответ по существу дела, чтобы он удовлетворил потребность клиента?

Вопросы сами по себе носят характер принуждения, так как человек, которому задали вопрос, почти по привычке стремится дать ответ. Поэтому нередко ответ оказывается не самым удачным, так как отвечающий не имеет времени для того, чтобы проанализировать скрывающуюся за вопросом потребность и продумать точный и оптимальный ответ.

Можно действовать следующим образом:

  • сначала подтвердите, что вы поняли вопрос. Такая реакция дает время на размышления;
  • давайте ответ только тогда, когда уверены, что он будет хорошо понят, т. е. когда он отвечает истинной потребности собеседника и не мешает вам приводить дальнейшие аргументы;
  • и еще один хорошо зарекомендовавший себя прием: попросите вашего клиента перевести вопрос в утверждение или просто попросите его самого ответить на свой вопрос.

Самые важные вопросы и утверждения клиент может выдать в конце сессии, в дверях. Например, «А почему терапия должна длиться так долго?» или «Ну, что доктор, я не совсем псих?» или «Я сегодня не принес денег» или «Я решил закончить терапию, что-то она мне не помогает» или «Вы будете по мне скучать?» и т.д. Терапевт бывает часто ошарашен подобными заявлениями. Что делать? Во-первых, это довольно распространенная ситуация и можно «иметь в рукаве» некоторые заготовленные ответы на подобного типа вопросы и утверждения. Во-вторых, см. выше – возьмите себе время на размышления и обсудите с ним эти важные моменты позже.

Еще несколько моментов, на которые стоит обращать внимание.

Оговорки. Например, вместо «Она похудела» - «Она похужела». Или Зюганов - во фразе «Нас поддерживают несколько миллионов людей», вместо «людей» у него вырвалось «рублей». Оговорка – это подарок терапевту, ведь клиент проговаривается о своем истинном отношении к какой-либо ситуации или человеку.

Пропуски и замены слов или поиск подходящих слов. В этом случае попросите клиента вставить в предложение пропущенные слова, не искать им подходящую замену, а сказать так, как ему на самом деле хочется. Очень интересные получаются сообщения!

Выслушав все это, вы можете спросить: «А как же общаться самому психологу?» Отвечая на этот вопрос, хочется сказать, что литературы по теме эффективности воздействия психолога-консультанта на клиента в ситуации психологического консультирования гораздо больше, чем литературы, касающейся напрямую той темы, которую мы затронули сегодня.

Когда думаешь о том, как строить свою речь в процессе терапевтической сессии, вспоминается известный исторический анекдот.

Один человек спросил у Сократа:

— Знаешь, что мне сказал о тебе твой друг?

 — Подожди, — остановил его Сократ, — просей сначала то, что собираешься сказать, через три сита.

…
— Три сита?

— Прежде чем что-нибудь говорить, нужно это трижды просеять. Сначала через сито правды. Ты уверен, что это правда?

— Нет, я просто слышал это.

— Значит, ты не знаешь, это правда или нет. Тогда просеем через второе сито — сито доброты. Ты хочешь сказать о моем друге что-то хорошее?

— Нет, напротив.

 — Значит, — продолжал Сократ, — ты собираешься сказать о нем что-то плохое, но даже не уверен в том, что это правда. Попробуем третье сито — сито пользы. Так ли уж необходимо мне услышать то, что ты хочешь рассказать?

— Нет, в этом нет необходимости.

— Итак, — заключил Сократ, — в том, что ты хочешь сказать, нет ни правды, ни доброты, ни пользы. Зачем тогда говорить?

Вот и психологу имеет смысл просеивать то, что он хочет сказать через четыре сита (давайте вспомним, с чего мы начинали нашу лекцию). Сито ясности, сито простоты, сито создания атмосферы доверия и сито уместности. Надеюсь, что эти простые в теории и непростые на практике советы помогут вам организовать свое взаимодействие с другими людьми более конструктивным образом и в терапии, и в жизни. Желаю вам удачи!